Сползает по крыше старик Козлодоев...
20.09.2010 | 7 comments

Попалось мне интересное интервью Ксении Прилепской со Станиславом Говорухиным. Страсти-мордасти. Все плохо. Денег не дают, в кинотеатрах бездуховствует «попкорновая молодежь», а «новое кино» смотреть – как в дерьмо окунаться. Цитирую мэтра: ‘Если вот это и есть новое кино, то я проживу на старом. Лучше посмотрю два раза «Я шагаю по Москве», чем буду глядеть этот изворот и пакость, «Волчок» какой-нибудь...’

Один луч света в темном царстве – глуповский градоначальник: ‘С Лужковым мы, можно сказать, одной крови. Я его понимаю. Он понимает меня.’

Ну, и так далее – привычный пенсионерский патриот-набор всевозможных «за» (которые на самом деле «против»): заговор, западная закулиса, заразы-правозащитники... В общем, ничего особенного. Помнится, ответ на это умонастроение был дан лично Станиславу Говорухину в кинофильме «Асса», аквариумной песенкой про старика Козлодоева:

 

Сползает по крыше старик Козлодоев,
Пронырливый, как коростель.
Стремится в окошко залезть Козлодоев
К какой-нибудь бабе в постель.
Вот раньше, бывало, гулял Козлодоев,
Глаза его были пусты;
И свистом всех женщин сзывал Козлодоев
Заняться любовью в кусты.

Занятие это любил Козлодоев,
И дюжину враз ублажал.
Кумиром народным служил Козлодоев,
И всякий его уважал.
А ныне, а ныне попрятались суки
В окошки отдельных квартир.
Ползет Козлодоев, мокры его брюки,
Он стар; он желает в сортир.

 

Как ни посмотри - не новость. Если бы не знаковая фигура интервьюируемого. Видится мне в Говорухине-Козлодоеве что-то чрезвычайно показательное.

У писателя Арнольда Каштанова есть замечательное рассуждение о человеке чести и человеке совести. Первый (ЧЧ) строит свое поведение, исходя из внешнего на себя взгляда; главное для него – не упасть в глазах окружающих. Уронить себя - означает лишиться чести, превратиться в обесчещенного, что для ЧЧ - хуже всего, даже смерти.

В отличие от него, человек совести (ЧС) обращен внутрь, к некоему хранимому глубоко в душе абсолютному мерилу, иногда даже неосознанному. Переступая через него, ЧС ощущает себя грешником, даже если о плохом его проступке не узнает никто и никогда. Мнение же окружающих для ЧС – дело, хотя и важное, но в целом второстепенное.

 

Когда-то ЧЧ и впрямь «служили народными кумирами», образцами для уважения и подражания. Помните этот рой благородных Оводов – сильных немногословных настоящих мужчин с мрачноватым, но хлестким юмором, всегда готовых дать в морду мерзавцу и постоять за себя и за свою женщину («свою» в данном контексте означает «любую», потому что для настоящего ЧЧ все женщины – свои)?

Они перекочевывали из книги в книгу, из фильма в фильм: Бабичев Юрия Олеши, врач Устименко Юрия Германа, друг его же семьи Иван Лапшин, герои Баталова из эпохального «Девять дней одного года» и сусального «Москва слезам не верит»… и еще многие и многие, имя им легион, добавьте по вкусу.

Все они непременно были заняты тем, что, отстраняя ласковой, но твердой рукой толпы своих заплаканных женщин, делали Дело. Какое Дело? – Известно какое – Дело чести. Несгибаемые, они гибли, но побеждали, а ЧЧ папаша Хэм в свитере одобрительно смотрел на них с настенной иконы.

 

А потом как-то разом выяснилось, что Дело – враки, и ЧЧ постепенно перекочевали в боевики про антикиллеров. Да и там спрос на них нынче невелик – в ходу все больше обаятельные проходимцы а-ля Брюс Виллис. Появились новые герои – например, Бананан. Его столкновение с Говорухиным в фильме «Асса» было в этом смысле удивительно знаковым. У Бананана нет Дела; поэтому с точки зрения ЧЧ он нуль, никто, шкурка от банана, которую можно и нужно отбросить в сторону, чтобы приличные люди не поскользнулись. Но будущее, тем не менее, принадлежит ему, а ЧЧ Говорухин – не более, чем старик Козлодоев, который «сползает по крыше» в сопровождении всей своей эпохи.

 

Близкий друг Говорухина, светлой памяти Владимир Высоцкий когда-то пел: «Я не люблю насилья и бессилья, и мне не жаль распятого Христа.» Почему не жаль? – Потому что ЧЧ не пристало жалеть того, кто заранее согласен стерпеть пощечину. Повзрослев и совершив замечательную эволюцию из дворового печорина в истинного художника, Высоцкий переделал себя и, соответственно, текст. Теперь стало: «…вот только жаль распятого Христа.» Почему жаль? – Потому что страдающего человека следует жалеть вне зависимости ни от чего. Это уже ЧС.

 Высоцкий смог и перешел на новую ступень в понимании и отражении мира. Говорухин же остался несгибаемым ЧЧ и кончил стариком Козлодоевым. Собственно, этот конфликт хорошо виден в говорухинском Жеглове, которого Высоцкий играет с заметным внутренним стеснением. Что, собственно, спасает роль, а вместе с нею - и весь фильм.

 

Возвращаясь к новому российскому кино и говорухинскому интервью: гениальный Балабанов, добротные Лунгин и Тодоровский, молодые, но ранние Сигарев, Серебряников, Германика взыскуют правды и совести. ЧЧ Говорухина же заботит, что скажет об этом заграница. По его мнению, творчество вышеперечисленных художников очернительно, бесчестно:

‘К попкорновому кино у меня и то меньше претензий... Потому что оно честнее. А это — бесчестное, грязное кино, клеветническое.’

Ну да. То ли дело - честный «Тарас Бульба»…

 Речь тут идет о конфликте общем, корневом. Конфликте, который касается не только и не столько кино, сколько всего современного общества. Человеческая цивилизация развивается по пути от ЧЧ к ЧС. Понимаю, что многим это не покажется очевидным, но для других многих (и для меня в том числе) это ясно, как простая гамма. Что остается при этом делать людям и странам, подобным Говорухину? - Сползать по крыше, как старику Козлодоеву. Их жаль («вот только жаль…»), но будущее мира - за совестью, а не за честью.

Я сказал «и странам» не случайно. Есть одна такая, до боли похожая на Говорухина. Ей бы, родимой, совести поискать, а она все о чести заботится, гоголем ходить хочет, как ЧЧ Тарас Бульба. Только вот гоголем-то по нынешним временам не получается вследствие прискорбной дряблости организма. Даже ходить - и то не очень дается. Получается лишь, кляня всех и вся, «сползать по крыше». И сползая, остро «желать в сортир», где благородные ЧЧ-ЧК «мочат» неуважительных чурок, хохлов, пиндосов и прочую надоедливую нелюдь.

 

Душераздирающее кино, что и говорить.

31.10.2010 | 18:31 | белый шум

Книжка Каштанова увлекательная и близкая, с удовольствием читаю, спасибо за ссылку! КАТИТ!!!


31.10.2010 | 18:04 | Alex Tarn

Дорогой белый шум, это быку свойственно видеть мир быком, с Матерью-Коровой, Папаней-Производителем и круговоротом вымини-ямини. Вы можете сказать: «А отчего Вы, дорогой Алекс, возомнили себя лучше быка? Вы, милок, — тот же телок, только внешне от него слегка отличаетесь.»
И эта точка зреня будет абсолютно легитимной — но лишь на Ваш вкус. Я, как уже сказано, предпочитаю иной подход. Вкусовщина.


31.10.2010 | 15:57 | белый шум

Мир, который перед нами — глубоко и только человеческий (отсюда мужской, отцовский и т.п.) Как бы мы не хотели его расчеловечить, объективизировать, механизировать… Все что есть у меня — Я, человек, мое неизбежное ограничение. Моя гуманитарность вкуснее именно мне, это моя сторона медали иллюзии. Нужели та, чужая, внешняя сторона этой медали Вам Алекс ближе?


tags

Страница автора на Портале

Библиография автора:

«Антиблок», книга стихов, 1991.  

«Протоколы Сионских Мудрецов», роман, 2003, «Иерусалимский журнал» №16, изд. «Гешарим/Мосты Культуры», М. 2004.

Литературный критик Михаил Эдельштейн:
«…весь свой постмодернистский антураж Тарн использует по существу в антипостмодернистских целях. Граница между текстом и действительностью, как и положено в романе такого рода, оказывается размыта до полного исчезновения. Однако автор делает из этого выводы, прямо противоположные общепринятым. Центральная мысль или, как говорили в старину, «идея» его произведения заключается в постулировании ответственности писателя. Если в большинстве подобных сочинений беспрерывным потоком льющаяся кровь оказывается на поверку кетчупом, как в голливудских боевиках, то в «Протоколах» дело обстоит ровным счетом наоборот. Здесь то, что казалось клюквенным соком, оборачивается настоящей кровью, картонные персонажи вдруг оказываются живыми людьми — мечущимися, любящими, страдающими». 

«Квазимодо», роман 2004, изд. «Гешарим/Мосты Культуры», М.
Литературный критик Данила Давыдов:
"Начинаясь, как не лишенная юмора история об израильских бомжах, роман постепенно начинает прочитываться как притча о воздаянии. Если в предыдущем романе, недаром названном «матрешкой», Тарн вкладывает одну реальность в другую, то здесь целостность реальности предстает в многочисленных зеркалах различных сознаний. Мастерский переход от прямой и несобственно-прямой речи одного героя — к внутреннему монологу другого, третьего, — венчается описанием человеческого мира глазами животного, что, являясь заведомо выигрышным приемом, не отменяет трудоемкости его осуществления. Тарну это удается: пес Квазимодо, чье сознание балансирует на грани собачьего и человеческого,достоин войти в один ряд с котом Мурром".

"Журналист радиостанции «Эхо Москвы» Кира Черкавская:
«Квазимодо», кроме всего прочего, наверное, все-таки триллер. Триллер? Но не из тех, что вылетают из головы, лишь перевернешь последнюю страницу. Напротив. О романе хочется вспоминать, писать, говорить с близкими. Он — держит. И во время чтения, и потом". 

«Иона», роман, 2005, Иерусалимский журнал, №19.
Литературный критик Леонид Гомберг:
«Закамуфлированная под авантюрный сюжет книга Тарна — нелегкое чтение; тому, кто захочет ее понять, придется сопереживать его героям, и они воистину достойны восхищения, ненависти, презрения, часто и того, и другого, и третьего одновременно. И все-таки о чем роман Алекса Тарна по существу? О самых простых, очевидных и потому совершенно не достижимых для большинства человечества вещах... Например, о том, что надо жить по правилам».

«Они всегда возвращаются», роман, 2006, изд. "Русь-Олимп: АСТ". Он же под названием "Боснийская спираль", изд. "Иврус"Тель-Авив. 

«Пепел», роман, 2006, «Иерусалимский журнал» №22-23, он же под названием «Бог не играет в кости», "Русь-Олимп: АСТ", М. Лауреат финальной шестерки «Русского Букера -2007», роман вошел в длинный список премии "Большая Книга 2007".
Поэт, композитор Юлий Ким:
"Так о Холокосте еще не писал никто..."


«И возвращу тебя...», роман 2006, "Русь-Олимп: АСТ", изд. "Иврус" Тель-Авив, 2008. 

 
«Дом», времена года 2007, «Иерусалимский Журнал» №24

«Гершуни», роман 2007. До настоящего момента не издавался. Рукопись вошла в длинный список
«Русской премии» по разделу «крупная проза».
Литературный критик Борис Кузьминский:
«Очень понравился роман Алекса Тарна «Гиршуни». Это книга о философии блогосферы, проницательная, изысканная по композиции и технически совершенно виртуозная».

"Украсть Ленина", зицреалистическая фантазия, изд. "ЭКСМО", 2008.

"Ищи дурака", зицреалистическая фантазия, продолжение книги "Украсть Ленина", до настоящего момента произведение не издавалось.

"Записки кукловода", повесть, 2008, "Иерусалимский журнал" №27.

"Летит, летит ракета...", роман, 2009, "Иерусалимский журнал" №30.

"Дор", роман, 2009, "Иерусалимский журнал" №31. Роман вошел в длинный список "Русской премии - 2009".

 "Последний Каин", повесть, 2010, "Иерусалимский журнал" №34. Лауреат литературной премии им. Марка Алданова.

 "Книга", роман, 2007. До настоящего момента роман не издавался.
Писатель, поэт Игорь Губерман:
«"Книга" о том, как евреи придумали Христа, дабы спасти свою Библию».

Наш сайт подключен к системе проверки правописания Orphus. Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
Система Orphus
Catalog
Internet shop
Events