Интервью с Идрисом Шахом в "Psychology Today" - начало
13.03.2010 | 2 comments

"Среди гуру есть откровенные жулики, которые даже не пытаются от меня этого скрыть. Думают, что я и сам такой же".


ЭЛИЗАБЕТ ХОЛЛ: Вы, Идрис Шах, ведущий представитель суфизма на Западе, этой богатой религиозной традиции, родившейся на Ближнем Востоке. Почему в такое время, когда новые культы вырастают как грибы после дождя, вы не становитесь гуру? Вам было бы легко им стать.


ИДРИС ШАХ: Есть множество причин. Если мы говорим об учителе, окруженном учениками, то я не чувствую необходимости в восторженной аудитории, которая бы пела мне дифирамбы или делала то, что я говорю. Если бы желание стать важной шишкой, почувствовать себя святым или властвовать над людьми нашло для себя иное приложение, или могло быть по другому выражено в жизни многих гуру, им бы и в голову не пришло становиться подобными лидерами.


Я от всего этого давным-давно очистил свой организм и в соответствии с суфийской традицией придерживаюсь мнения, что тот, кто не хочет учить, -как раз мог бы и должен бы это делать. Запад по-прежнему зациклен на идее призвания и пока даже не подозревает об этом. Единственный, кого здесь считают добившимся успеха, - это одержимый. На Востоке мы считаем, что человек, который не может жить без своего дела, - необязательно тот, кто  делает его лучше всех. Булочник с навязчивым желанием печь булочки может выпекать самые скверные булки.


ХОЛЛ: Вы хотите сказать, что если человек чувствует, что должен посвятить себя определенной профессии, он делает это из-за какой-то эмоциональной потребности?


ШАХ: Думаю, очень часто так и есть, и это не обязательно дает наилучших специалистов. Покажите обычному человеку какого-нибудь одержимого, и он сочтет, что вы ему показали преданного делу замечательного человека, если только он разделяет его убеждения. Если не разделяет, то, конечно, он сочтет одержимость за зло. Суфизм смотрит на это как на поверхностную и ложную позицию. И если суфийская традиция в чем-то последовательна, то в одном: человека должен быть в мире, но не от мира. Здесь нет места для царя-первосвященника или гуру.


ХОЛЛ: Значит, вы отрицательно относитесь ко всем гуру.

ШАХ: Не ко всем. Их последователям столь же нужен гуру, как самому гуру нужны последователи. Просто я не смотрю на это как на религиозное дело. Я считаю гуру своего рода психотерапевтом. В лучшем случае он успокаивает людей, собирает их вокруг себя и придает смысл их жизни.

ХОЛЛ: Транквилизатор "Либриум" сделал бы то же самое.


ШАХ: Ну, это уже некоторое преувеличение. Но такие лидеры чувствуют себя безопаснее в окружении себе подобных. Внутренне они догадываются, что делают что-то не то, так что на душе у них становится легче, если им удается поговорить с кем-то еще, кто делает то же самое. Я всегда говорю им, что было бы куда лучше, если бы они отказались от роли гуру и поняли, что они просто предоставляют людям хорошие социальные услуги.


ХОЛЛ: Как они относятся к такому совету?


ШАХ:  Порой смеются, порой плачут. Общее впечатление таково, что один из нас ошибается. Поскольку я издаю не те звуки, что они, им кажется, что я безумец или затеваю какое-то новое надувательство. Может, я нашел какой-то новый способ рэкета.


ХОЛЛ: Меня удивляет, что эти гуру так легко выдают вам свои секреты.


ШАХ: Должен сказать, что я не отказался от восточных приемов притворства, делая вид, что интересуюсь тем, что говорит другой человек, даже делая вид, что я на его стороне. В результате я способен вызвать гуру на откровенность и заставить их предельно раскрыться с помощью техники, к которой западный человек  просто не способен обратиться в силу своих представлений о порядочности. Западный исследователь не  рискнет поступиться своим принципиальным неприятием определенных вещей и соответственно, не позволит себе подстраиваться под другого  человека или притворяться его союзником, если этот человек ведет себя не подобающе. Так что в результате, он не узнает правды.


Но кто-то же должен разоблачить рэкет гуру.  Поскольку мне терять нечего, то это вполне могу быть и я. Для  многих из этих гуру всё сводится к противопоставлению "мы и они", Востока и Запада. Гуру из Индии, нередко, останавливались здесь в Лондоне по дороге в Калифорнию, и откровенно высказывали свою позицию. Они говорили: почистим-ка мы Запад; они нас колонизировали, теперь мы вытряхнем из них деньги. Я слышал подобные вещи даже от людей, имевших безупречную духовную репутацию у себя дома в Индии.


ХОЛЛ: Это понятная человеческая реакция в ответ на многовековую западную эксплуатацию.


ШАХ: Да это можно понять, но я отрицаю, что подобное имеет отношение к духовной деятельностти. Таким людям мне хочется сказать следующее: "Брат, ты хочешь отомстить, но я-то совсем по другой части". Всегда есть группы, желающие договориться со мной и использовать мое имя. Как-то раз один малый в черной рубашке и белом галстуке сказал мне: "Британию забирай, но не тронь Соединенные Штаты, это наше". Мне представился жуткий призрак Аль Капоне. Единственная разница в том, что ученики гуру лобызают своим менторам ноги, а не руки.


ХОЛЛ: В Соединенных Штатах гуру процветают и всегда имеют массу последователей. Какой-нибудь Совершенный Учитель пятнадцати лет от роду может собирать полные стадионы людей.  


     ПОНЯТНО, ЧТО Я ИМЕЮ В ВИДУ?
     Насреддин горстями разбрасывал крошки вокруг своего дома.
     - Что вы делаете? - спросил его кто-то.
     - Отгоняю тигров.
     - Но в этих местах нет тигров.
     - Правильно. Очень эффективное средство, не правда ли? 


ШАХ: Собирать толпы - только полдела. В Индии гуру может привлечь миллионную толпу, но лишь несколько человек из толпы примут его всерьез. Видите ли, в Индии гуру существовали тысячелетиями, поэтому все, в общем, просвещены на их счет; индусы всасывают подобное отношение с молоком матери. Здешняя культура просто не имеет прививки от гуру. Давайте повернем ситуацию на сто восемьдесят градусов. Если бы я сошел с самолета, только что прибывшего из Индии, и сказал вам, что еду в Детройт, чтобы стать непревзойденным автомобильным олигархом, я бы вызвал у вас улыбку. Вы прекрасно знаете все препятствия, все испытания, головную боль с которой придется иметь дело. Так вот, индиец так же уязвим в вопросах автомобильной промышленности, как американец в вопросах гуруизма. На меня не производит впечатление реакция наивного американца на феномен гуру, но если вы мне покажете гуру, который преуспел бы в таком надувательстве на Востоке, вот тогда бы я удивился.


ХОЛЛ: Прежде чем мы двинемся дальше, лучше вернуться к основам и задать самоочевидный вопрос. Что такое суфизм?


ШАХ: Самый очевидный из всех вопросов - самый трудный для нас. Но я постараюсь ответить. Суфизм - это метод переживания жизни посредством особого к ней отношения и взаимодействия с другими людьми. Этот метод основан на таком понимании человека, которое предоставляет личности средства для организации своих взаимоотношений и систем обучения. Поэтому вместо того, чтобы сказать, что суфизм - это набор идей, из которых некоторым вещам ты веришь, а некоторым не веришь, мы говорим, что суфийский опыт должен быть "спровоцирован" в человеке. Будучи вызван однажды, он становится собственностью этого человека, подобно тому, как человек овладевает каким-то искусством.


ХОЛЛ: Так что в идеале для четырех миллионов читателей у вас было бы четыре миллиона различных объяснений.


ШАХ: На самом деле, это работает не совсем так. Мы действуем с помощью метода, который носит арабское название нашр, что означает рассеяние. Например, я издал довольно много разных книг, статей, звукозаписей и тому подобное, которые рассеивают суфийский материал в разных формах. Эти две тысячи различных историй описывают множество различных черт, свойственных многим людям, и они могут приложить к себе те или иные грани этих историй.


ХОЛЛ: Читая, я обратила внимание, что один и тот же предмет  обыгрывается каждый раз по-новому в разных рассказах. Из всего, что я прочла, наибольшее впечатление, кажется, произвел на меня рассказ "Райская вода". Потом тот же момент попадался мне и в других рассказах, но если бы я сначала не прочла "Райскую воду", я бы, пожалуй, не обратила на него внимания.


ШАХ: Вот таким образом этот процесс и происходит. Допустим, у нас есть группа из двадцати человек, уже миновавших ту стадию, когда они ждут от нас чудес, поощрения и внимания. Мы рассаживаем их в комнате и даем им двадцать или тридцать историй, попросив рассказать, что они видят в этих историях, что им нравится, а что нет. Сначала эти истории производят процесс отбора. Они отсеивают очень умных людей, нуждающихся в психотерапии, которые пришли только для того, что вас раскритиковать, а также тех, кто пришел поклоняться. В кругах ответственных суфиев никто не возится ни с насмешниками, ни с поклонниками; их очень учтиво отделяют от всех остальных. 


РАЗ  ГОРШКИ МОГУТ РАЗМНОЖАТЬСЯ
     Однажды Насреддин одолжил свои горшки соседу, устроившему пир. Тот вернул их вместе с одним лишним - крошечным горшочком.
     - Что это? - спросил Насреддин.
     - Согласно закону я отдаю вам отпрыска вашей собственности, который родился, когда горшки находились на моем попечении,- сказал шутник.
     Вскоре после этого Насреддин одолжил горшки у своего соседа и
не вернул их.
     Сосед пришел к нему, чтобы получить их назад.

      - Увы! - сказал Насреддин, - они умерли. Мы ведь установили, что горшки смертны, не так ли? 


ХОЛЛ: Получается, что такие люди - бесплодная почва?


ШАХ: Просто им сначала необходимо сделать нечто другое. И то, что им нужно, в большом количестве предлагается в других местах. Им незачем донимать нас. Затем мы начинаем работать с оставшимися. Для того, чтобы это сделать, нам требуется охладить их пыл. Нам не нужно никакой мистифицирующей атмосферы, никаких странных одеяний, гонгов или завываний. Новые ученики обычно реагируют на наши истории либо в соответствии со своими представлениями о том, чего мы от них ожидаем, либо в соответствии с традициями своего воспитания. Стоит им понять, что за правильные ответы не раздают призов, как они начинают видеть, что их восприятие этих историй обусловлено ранее сформированными схемами.


Итак, другая цель этих историй состоит в том, чтобы обеспечить обстановку защищенности, отсутствие враждебного вызова в которой люди могут осознать, насколько сильно их обыденная жизнь обусловлена привычными шаблонами. Третья цель выходит на первый план позже, подобно тому, как нефть поднимается из скважины на поверхность, после того как дали выгореть газу. После того как мы дали выгореть шаблонам, нам начинают предлагать совершенно новые истолкования этих историй и реакции на них. Наконец, когда эмоции утихают, мы имеем дело с реальным человеком, а не с тем искусственным объектом, которым его сделало общество. 


     Я ее лучше знаю
     К Мулле прибежали люди, чтобы сказать, что его теща упала в реку.
     - Ее унесет в море, потому что здесь очень сильное течение, - кричали они.
     Не медля ни минуты, Насреддин нырнул и поплыл вверх по течению.
     - Не туда! - закричали все. - Плыви вниз по течению! Только в ту сторону может унести человека.
     - Послушайте, - задыхаясь ответил Мулла. - Я-то знаю мать своей жены. Если всех уносит вниз по течению, то ее надо искать вверх по течению. 


ХОЛЛ: Это очень долгий процесс?


ШАХ: Тут трудно что-то предсказать. С некоторыми людьми этот процесс мгновенный; с другими он требует недель и месяцев. А третьи оказываются им сыты по горло и уходят: как истинные дети общества потребления, они жаждут что-нибудь потребить, а мы им этого не даем.


ХОЛЛ: Вы сказали, что обусловленность искажает реакции на суфийский материал. Но мы все подвержены внешним влияниям с самого рождения, как же можно избежать этих шаблонов?


ШАХ: Мы не можем жить в мире, не подвергаясь его обуславливающему воздействию. Даже контроль над собственным мочевым пузырем обусловлен. Нелепо говорить, будто есть люди, утратившие или не имеющие обусловленных средой шаблонов. Но можно понять, почему возникла обусловленность и почему представления человека чрезмерно упрощены.


Никто не старается отменить обусловленность, мы просто хотим описать ее, дать возможность ее изменить, а также понять, где она должна действовать, а где нет. Вторичная личность, которую мы называем "командующим я", получает власть над человеком, когда его мышление не сбалансировано правильным образом. Это "я", которое он принимает за свое подлинное "я", на самом деле, представляет собой смесь эмоциональных импульсов и разных форм обусловленности. Вследствие суфийского опыта,  вместо того, чтобы смотреть на вещи сквозь фильтр обусловленности и эмоциональных реакций, который неизменно отсекает некоторые стимулы, люди могут увидеть вещи сквозь ту часть самих себя, которую можно определить как свободную от навязанных схем.


ХОЛЛ: Вы хотите сказать, что когда приходит осознание своей обусловленности, можно действовать в обход нее? Человек может спросить себя: "Почему я верю во все это?"  и затем придти к ответу: "Пожалуй, вот почему..."


ШАХ: Именно так. Тогда он на полпути к освобождению от своей обусловленности или, по крайней мере, идет к тому, чтобы держать ее под контролем. Те, кто говорят, что мы должны сокрушить обусловленность, сами сильно упрощают ситуацию.


ХОЛЛ: Несколько лет назад один американский психолог провел интересный эксперимент. У него было устройство, которое показывало две картинки, для каждого глаза свою. Одна изображала игрока в бейсбол, другая - матадора. Группа американских и мексиканских школьных учителей смотрела через этот прибор. Большинство американцев видели бейсболиста, а большинство мексиканцев - матадора. Судя по тому, что вы сказали, я полагаю, что суфизм сделал бы американца способным увидеть матадора, а мексиканца - игрока в бейсбол.


ШАХ: Как раз этого многие суфийские истории и стараются добиться. В качестве читателя, вы, скорее всего, отождествляете себя с одним из персонажей. Когда он ведет себя вопреки ожиданию, вас это несколько встряхивает и заставляет взглянуть на него другими глазами.


ХОЛЛ: Когда читаешь про суфизм, наталкиваешься на противоречивые объяснения. Одни говорят, что суфизм - форма пантеизма, другие - что он сродни теософии. В суфизме, несомненно, есть мотивы, встречающиеся в любой из мировых религий.


ШАХ: Есть много подходов к обсуждению религиозных аспектов суфизма. Я выберу всего лишь один, и посмотрим, куда он приведет. Сами суфии говорят, что их религия не имеет истории, потому что она не привязана к определенной культуре. Хотя суфизм плодотворно развивался в рамках ислама, суфийская традиция неизменно настаивала на том, что суфизм существует с доисламских времен. Суфии говорят, что всякая религия - это эволюция, иначе она бы не выжила. Кроме того, они утверждают, что всякая религия до определенной степени способна к развитию. В историческом прошлом суфии действовали во всех общепризнанных религиях: в христианстве, иудаизме, исламе, веданте, буддизме и так далее. Суфии в религии, но не "от религии".   

    РАНО ВСТАВАТЬ
 - Насреддин, сын мой, по утрам вставай рано.
 - Почему, отец?
 - Это хорошая привычка. Однажды я поднялся на рассвете, пошел прогуляться по дороге и нашел мешок золота.
 - Откуда ты знаешь, что его не потеряли предыдущей ночью?
 - Не в этом дело. Во всяком случае, его там не было за ночь до того. Я заметил.
 - Тогда не всякому везет, кто рано встает. Человек, потерявший золото, наверное, встал еще раньше, чем ты.  


ХОЛЛ: Какой позиции придерживаются суфии в отношении мистики и экстатического опыта?


ШАХ: Суфии необычайно осторожны на этот счет. Они не допускают человека до занятий духовными упражнениями, если только не убедились, что он вынесет подобную практику без вреда для себя и оценит ее, не помутившись в уме. Духовные упражнения разрешаются только в определенное время, в определенном месте и с определенными людьми. Когда технические приемы экстаза вырваны из контекста, они в лучшем случае превращаются в балаган, а в худшем - сводят с ума.


ХОЛЛ: То есть экстатический опыт занимает определенное место, но только в определенный момент, на определенной стадии развития?


ШАХ: Да, и с определенной подготовкой. Экстатический опыт, конечно, не является необходимостью. Это просто способ помочь человеку осознать его потенциал.


ХОЛЛ: Многие великие суфийские учителя смотрят на экстатический опыт лишь как на остановку в пути.


ШАХ: О, да. Экстатический опыт - конечно, низшая форма развитого познания. Западные авторы жизнеописаний святых очень усложнили дело, принимая за аксиому, что Жанна Д'Арк или Тереза Авильская, имевшие подобные переживания, достигли Бога. Уверен, что это просто недоразумение, возникшее в результате неправильного поиска и потери существенной информации.


ХОЛЛ: Похоже, что сверхчувственное восприятие суфии также принимают как само собой разумеющийся и не очень интересный феномен.


ШАХ: Совсем не интересный. Это не более чем побочный продукт. Давайте я приведу банальную аналогию. Если бы я тренировался, чтобы стать бегуном, и каждый день выходил на пробежку, я бы бегал все быстрее и быстрее и становился способным пробегать все более длинные дистанции и меньше уставать. И вот, я также обнаруживаю, что у меня стал более свежий цвет лица, укрепилась сердечно-сосудистая система и улучшилось пищеварение. Эти вещи меня не интересуют; они лишь побочный продукт моих занятий бегом. У меня другая цель. Когда люди, с которыми я общаюсь,  слишком поглощены феноменами сверхчувственного восприятия, я всегда настаиваю, чтобы они прекратили это занятие, потому что их цель - в другом.


ХОЛЛ: По идее они заняты развитием своих потенциальных возможностей, а не попытками читать чужие мысли или двигать предметы на расстоянии. Как вы полагаете, объяснят ли когда-нибудь исследователи физические основы сверхчувственного восприятия, или они так и будут от них ускользать?


ШАХ: Скажи я, что оно недоступно ученым, это вызовет досаду у людей, получающих огромные гранты на исследование сверхчувственного восприятия. Но, да, думаю, очень многое может быть открыто при условии, что ученые готовы быть действительно учеными. И вот что я хочу этим сказать: они должны быть готовы проводить свои эксперименты последовательно, согласуя их со своими открытиями. Они должны быть готовы прослеживать аномальные явления, а не подгонять все под исходную рабочую гипотезу. Кроме того, им безусловно, предстоит отказаться от своей концепции, согласно которой наблюдатель находится вне эксперимента, что было их излюбленным приемом на протяжении многих лет. И еще одна вещь, с которой мы постоянно сталкиваемся в метафизике: люди, которые, скорее всего, могут постичь и развить скрытые способности к сверхчувственному восприятию, вероятней всего найдутся среди тех, кто этим не интересуется.


ХОЛЛ: Это потому что необходима незаинтересованность, чтобы правильно подойти к предмету?


ШАХ: Что-то вроде того. Незаинтересованный человек может подойти к сверхчувственному восприятию более спокойно и хладнокровно. Суфии говорят: "Ты можешь упражняться в сверхъестественных способностях лишь тогда, когда протянешь ладонь, и на нее сядет дикая горлинка". Но есть другая причина, почему людям, которых пленяет сверхчувственное восприятие, метафизика или магия, больше всего противопоказано такое изучение: их интерес имеет ложные корни. Возможно они ищут в этом некую компенсацию. Они не оснащены для изучения сверхчувственного восприятия, а скорее для чего-то иного: для страха, жадности,  чувства своего особого признания  или любви к человечеству.


ХОЛЛ: Нередко им страстно хочется доказать, что  подобные сверхъестественные явления на самом деле существует или являются вымыслом.


ШАХ: Да, я называю это геройством. Но это не профессионализм,  который требуется для работы.


ХОЛЛ: Вы написали две книги о магии: "Восточная магия" и "Тайное знание о магии" - это западные исследования магии. Сейчас возрос интерес к астрологии, колдовству, магии. Наверное, вы делитесь своими теоретическими выкладками в этих книгах.


ШАХ: Моего там очень мало. Основной замысел моих книг о магии состоял в том, чтобы сделать этот материал доступным для широкого читателя. Люди слишком долго верили в тайные книги, особые места и всякие ошеломляющие вещи. Они держались за эту информацию, запугивая самих себя. Так что, главной целью было дать информацию. Вот магия Востока и Запада. Вот и все, и больше ничего. Вторая цель этих книг состояла в том, чтобы показать, что действительно есть силы, которые не укладываются в рамки традиционной физики или опыта обычных людей: они отчасти рационально объясняются магией или развиваются магическими процедурами. Я думаю эти силы следует изучать, и нужно собирать данные и анализировать явления. Нам необходимо отделить химию магии от так называемой суеверной алхимии.


ХОЛЛ: Это не совсем то, за что ратуют современные поклонники колдовства и магии.


ШАХ: Нет. Моя работа никак не связана с нынешними интересами. Конечно, благодаря этим интересам, мои книги хорошо раскупаются, но они написаны для хладнокровных людей, а их вокруг немного.


ХОЛЛ: Похоже, интерес к магии, в основном, испытывают энтузиасты.


ШАХ: Да, так же, как к сверхчувственному восприятию. Почему бы им и не быть энтузиастами? Но, поощрив их интерес, -  чего я не мог избежать - теперь я должен их избегать. Их могло бы только разочаровать то, что я могу им сказать по этому поводу.


Руми говорил, что люди подделывают золото, потому что существует настоящее золото, и я думаю, с изучением суфизма дело обстоит точно также. Гораздо проще написать о суфизме книгу, нежели его изучать. Гораздо проще организовать группу и сказать людям, каких действий ты от них ждешь, чем сначала самому чему-то научиться.


Проблема в том, что поддельное, ненастоящее, ложное настолько легче найти, что оно может стать нормой. Например, до недавнего времени, если в духовных исканиях вы не прибегали к наркотикам, вас не считали истинным искателем. Если вы говорили: "Наркотики не связаны с духовными вопросами", на вас смотрели как на обывателя. Подобная позиция не имеет отношения к поискам истины.


ХОЛЛ: Похоже, многие пользуются наркотиками, чтобы обрести мгновенное просветление.


ШАХ: Люди хотят, чтобы их исцелили, вылечили или спасли, притом немедленно. Это поразительно. Когда ко мне приходят люди, они хотят что-то получить, и если я не могу им дать высшего сознания, то они уносят с собой покрывало или пепельницу, или что-нибудь, что могут прихватить в доме.


ХОЛЛ: Они хотят что-то унести.


ШАХ: Они мыслят в понятиях ничьей собственности,  распространяя это даже на физические объекты. Такие люди - дикари в прямом смысле этого слова. Они совсем не те, кем себя считают. Конечно, можно думать, что они забирают покрывала и пепельницы случайно. Но почему-то никогда не бывает обратного: никто никогда не оставляет по ошибке своих кошельков. Одну вещь я усвоил от отца уже очень давно: не обращай внимания на то, что люди говорят, просто смотри на то, что они делают.


ХОЛЛ: Давайте вернемся к вашей основной деятельности. Как лучше всего представить Западу суфийский образ мысли?


ШАХ: Я уверен, что лучший способ - не создавать культ, а предложить литературу, которая бы вызвала у людей интерес и сделала бы суфизм жизнеспособным. Мы не собираемся создавать организацию, наподобие пирамиды с лидером во главе и остальными - внизу, с тем, чтобы собирать с людей деньги, рядиться в нелепые одежды или обращать толпы в суфизм. Мы видим в суфизме не идеологию, которая лепит людей  по шаблону правильного мышления или поведения, а искусство или науку, которая может оказать благотворное влияние на отдельных личностей и на общество, в соответствии с нуждами этих людей или общества.


ХОЛЛ: Западное общество нуждается в этом вливании суфийской мысли?


ШАХ: Нуждается по той же причине, по какой всякое общество в этом нуждается: то, что дает суфизм, больше нельзя получить нигде. Суфийское мышление делает человека более умелым. Часовщик начинает лучше чинить часы. Домохозяйка лучше ведет домашнее хозяйство. Когда в прошлом году кто-то заикнулся об этом в Калифорнии, сто двадцать хиппи встали и вышли из зала. Они не дождались и не услышали, что их не собираются принуждать быть квалифицированными тружениками.


ХОЛЛ: Но тут должно быть что-то еще, кроме эффективности.


ШАХ: Конечно. Я бы не стал распространять суфизм как способ достичь эффективности, несмотря на то, что он действительно делает человека более эффективным и квалифицированным в самых разных отношениях. На мой взгляд, важность суфизма в том, что он дает человеку возможность отстраниться от жизни и увидеть ее настолько близко к подлинной реальности, насколько это возможно. Суфийский опыт формирует такой тип человека, который спокоен не потому, что не может волноваться, а потому что понимает: волнение по поводу некоего события или проблемы не дает  длительного эффекта.


ХОЛЛ: Можно ли сказать, что суфизм позволяет человеку относиться к современным проблемам примерно так же, как он сегодня мог бы взглянуть на проблемы шестнадцатого столетия?


ШАХ: Да, это именно так. И такой взгляд на вещи снимает накал чуть ли не со всякой полемики. Вместо того, чтобы стать классическим восточным философом, который говорит: "Вся реальность - одно воображение. К чему мне беспокоиться о мире", - вы начинаете видеть, как можно поступить по-другому. Например, некоторые из прекрасных людей в этой стране тратят много времени, прыгая по Трафальгарской площади и размахивая плакатами, обличающими грязных толстосумов всего мира. В результате грязные толстосумы приходят в восторг при мысли о том, насколько они важны, и как бессильны "прыгуны". Если бы те, кто прыгают с плакатами на Трафальгарской площади, объективно взглянули на свое поведение, они бы от него отказались. Во-первых, они бы поняли, что лишь обеспечивают врагу помощь и душевный комфорт, а во-вторых, сообразили бы, что сделать с ненавистными уродами, если уж это так необходимо.


ХОЛЛ: Другими словами, суфизм может помочь нам разрешить некоторые из огромных общественных, политических и экологических проблем, которые стоят перед нами.


ШАХ: Люди говорят о суфизме так, словно речь идет о приобретении силы и могущества. Суфийская метафизика даже слывет магической. На самом же деле, суфийское обучение и развитие сообщают человеку способности, которых у него раньше не было. Человек не станет убивать не просто потому, что убивать плохо. Вместо этого он узнает, что в убийстве нет необходимости, и узнает к тому же, что нужно сделать для того, чтобы человечество стало более счастливым и способным воплощать лучшие цели. Вот для чего нужно знание.


ХОЛЛ: Когда я читаю ваши книги, я отчетливо вижу, что вам не интересно рациональное, логическое мышление - то, что Боб Орнстейн называет левополушарной деятельностью.


ШАХ: Сказать, что мне не интересно логическое мышление, не значит сказать, что я могу без него прожить. До известной степени я им владею и жду, что и люди, с которыми я встречаюсь, также умеют им пользоваться. Нам нужна информация, чтобы подойти к проблеме, но нам также нужно умение увидеть ее во всей совокупности.


ХОЛЛ: Когда вы говорите о том, что нужно увидеть всю вещь целиком, вы говорите об интуитивном мышлении, где задача решается не рассудочно, а человек знает ответ, не ведая, как он его получил.


ШАХ: Да. Вы знаете ответ и можете его проверить. В этом состоит разница между романтическими фантазиями и реальностью этого мира.


ХОЛЛ: Орнстейн, на которого глубоко повлияла суфийская мысль, высказывал предположение, что сейчас большинство людей склонны полагаться на логическое, рассудочное, линейное мышление и что мы очень мало используем интуитивное, нелинейное мышление правого полушария головного мозга. Считаете ли вы, что суфизм может научить человека использовать правополушарное мышление?


ШАХ: Да, пожалуй. Суфизм никогда не обольщался результатами деятельности левого полушария, хотя он часто ими пользуется. Например, практически вся великая персидская поэзия создана суфиями, и хотя вдохновение может исходить от правого полушария, нужно использовать левое полушарие, чтобы придать стихотворению подобающую форму. Я полагаю, что суфийская модель поведения и его плоды принадлежат к тем немногим вещам, которые способствуют холистическому взгляду на вещи. Однако я не хочу обсуждать суфизм на языке Орнстейна, поскольку не компетентен в этом. Могу сказать одно: если есть какое-то преимущество в том, что два полушария работают последовательно, заменяя или дополняя друг друга, суфийская литература, несомненно, относится к  немногочисленным трудам, которые могут помочь развитию этого процесса в сознании человека.


ХОЛЛ: Почему традиционные западные способы изучения не подходят для изучения суфизма?


ШАХ: Они не подходят лишь до известной степени. И западная, и ближневосточная методики изучения - наследники Средневековья, когда человек считался мудрецом, если обладал лучшей памятью, чем все остальные. Но некоторые методы обучения, которыми пользуются суфии, действительно кажутся несколько странными для уроженца Запада. Вы будете поражены, если я скажу вам, что мой любимый прием обучения - утомить слушателей смертельной скукой. Но я только что получил результаты некоторых тестов, свидетельствующих, что английские школьники, просмотрев несколько фильмов, запомнили только те из них, которые вызывали скуку. Так что, это не противоречит нашему опыту, но противоречит западным мнениям.


Другой излюбленный метод обучения в суфизме - грубость с людьми, проявляющаяся порой в том, чтобы криком заставить их замолчать, или прогнать вон - приемы, не принятые в благовоспитанном обществе. Мы знаем по опыту, что, вызвав у человека известный шок, мы можем на краткое время усилить его восприятие. Еще недавно я не рискнул бы заговорить об этом, но теперь у меня есть газетная вырезка, сообщающая, что во время потрясения мозг человека генерирует тета-волны. Некоторые связывают эти мозговые ритмы с различными формами сверхчувственного восприятия. Пока никакой связи установлено не было, но думаю, мы начинаем ее понимать.

26.04.2014 | 13:52 | Eugen_MPZ

А планируется эннеагоном выпуск «Восточная магия» и «Тайное знание о магии»? Кстати кто то может подскажет хорошую книгу об эффективном мышлении, как этого достичь. Общаясь с некоторыми людьми я узнал (выяснил), что чаще люди заняты ассоциативным мышлением. Начиная о чем то думать, белокрылые лошадки уносят совершенно в другие области. Соответственно более продуктивное (ассоциативное тоже может быть продуктивным) мышление — для меня это контролируемое мышление, осознанное, не отвлекаясь на ассоциации. То есть хотелось бы спросить у форумчан, подскажет кто нить хорошую литературу или может так на словах подскажет. Если кто то увидел в этом проявление лени, я и сам вижу )))


14.04.2014 | 13:05 | Co-Seeker

первоисточник www.idriesshahfoundation.org/wp-content/uploads/2013/06/Psychology-Today.pdf


tags
Arif Shah mines of light Абджад Амина Шах Ариф Шах археология культур Афганистан Баязид Бистами видео внимание Габбе Гарфанг Головин группы дарвишь декларация намерений дервиш Дорис Лессинг знание игра Идрис Шах исихазм истории История о Мушкиль Гуше кватернити кватернити правила кватернити шахматы концепции - гипотезы - догмы культура медитация и физиология миф о Менделееве мозг Морраг Муррей мышление обусловленность обучающие истории обучение Олсуфьев Омар Шах палау поведение человека понимание поэзия привычки ума психология развитие сознания разоблачение иллюзий Руми самообман Сирдар Икбал Али Шах сказка сказки сказки и легенды состояния сознания Сумрачный каприз суфизм суфии Туманы черных лилий умная молитва установки сознания Учиться как Учиться философия Франциск Ассизский Шабистари шахматы эмоциональность

Издательство Эннеагон (Enneagon Press)

Наш сайт подключен к системе проверки правописания Orphus. Если вы заметили опечатку, выделите слово и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
Система Orphus
Catalog
Internet shop
Events